G – Великая победа как оружие

Седьмая буква алфавита мифов путинизма

Буква F показала как миф о братских народах стал лицензией на войну. Буква G отвечает на вопрос: как победа в одной войне стала вечным обоснованием для всех последующих войн.

18-20 сентября РФ проголосовала. ЕдРо получила самую большую фракцию в ГД – 355 мест из 450. Предвыборные ролики партии прямо использовали образы Великой Отечественной: "наши деды победили фашизм – и мы победим". Кириенко через программу "Время героев" проводил параллель между ветеранами 1945-го и "ветеранами" "СВО". В телеобращении Путин связал голосование с войной: участие в выборах – это поддержка армии и вклад в победу. Так голосование за ЕР стало голосованием за победу – этакое "Можем повторить" в бюллетене.

В статье для The National Interest в июне 2020 года Путин изложил доктрину монополии на победу во Второй мировой: СССР победил сам, а роль западных союзников была вторичной. Значит, РФ как единственная законная наследница этой победы имеет особые права в обеспечении европейской безопасности. Это и есть когнитивный грабеж (а Кремль вообще про это). Путин приватизировал победу исключительно для России – вычеркнув из нее Украину, Белоруссию и другие республики СССР. Украина потеряла в борьбе с Гитлером около восьми миллионов человек. Но в путинском нарративе именно она объявлена "нацистской" – потому, что победа изъята из общего советского наследия. Ведь нельзя одновременно признавать вклад украинцев в победу над Гитлером – и объявлять их нацистами, требующими денацификации. Поэтому вклад Украины стерт.

В путинском нарративе "фашист" и "нацист" утратили содержательное значение. Это больше не описание ультраправой идеологии расизма или геноцида. Это геополитический маркер: фашист это тот, кто против Кремля. Украинцы, взявшие оружие для защиты своей страны – "нацисты". Журналисты, документирующие военные преступления – "пособники нацистов". Правительства, поставляющие оружие Украине для защиты от агрессии РФ – сами и есть "нацистские режимы".

"Антифашизм" очищен от антирасистского содержания и превращен в тотальный политический приговор: кто не с нами – тот нацист. Это позволяет использовать моральный капитал 1945 года для обоснования любой агрессии: РФ не воюет – она денацифицирует, таким образом, несет свободу и правду.

"Можем повторить" – не угроза, адресованная Западу и не крик о помощи. Это агрессивная милитаристская санкция на насилие и реваншизм: РФ вправе применять силу против любого, кого объявит "фашистом" – потому что уже доказала это право пролитой кровью дедов.

Но миф о Великой победе Москвы держится не только на речах Путина. Он закреплен юридически и институционально.

Статья 354.1 УК РФ криминализирует "реабилитацию нацизма" и "отрицание решающей роли СССР в победе". Формулировки намеренно размыты – любая историческая дискуссия об ответственности СССР потенциально подпадает под уголовное преследование. Дело Юрия Дмитриева и ликвидация "Мемориала" уничтожили независимый институциональный архив исторической памяти. Единый учебник истории Мединского завершил монополизацию: альтернативной версии истории в российских школах больше нет.

Парады 9 мая превратились в государственную литургию, воспроизводящую сакральный нарратив. Но юридическая монополия на память требует ритуального воспроизводства – здесь государство столкнулось с тем, чего не предвидело. Когда люди начали выносить на шествие "Бессмертного полка" портреты родных, погибших на "СВО" – превращая проправительственный ритуал в свидетельство семейного горя – Кремль был вынужден ограничить и фактически заморозить низовое шествие. Так миф о победе столкнулся с реальностью потерь, которую сам же создал.

Победа 1945 года требовала лишений и жертв без материального вознаграждения, только веры в Сталина. "Победа" 2026 года институционализировала войну как социальный лифт и коммерческое предприятие для беднейших регионов РФ и нищих стран Африки и Азии. "Гробовые" выплаты семьям погибших – квазисакральный материальный эквивалент "подвига дедов". Контракт на полгода в зоне боевых действий – способ погасить ипотеку, купить машину или выбраться из нищеты депрессивного моногорода. Так флаг над Рейхстагом прикрыл коммерческую вербовку.

Именно поэтому двадцать "ветеранов" "СВО" прошли в Госдуму. Но конфликт очевиден: ветераны 1945-го были символом мира, и вся страна 45 лет твердила – "лишь бы не было войны". Новые "ветераны" – символ бесконечной агрессии, включая помилованных преступников, вернувшихся с оружием, которых часть общества воспринимает со страхом. Это не эстафета легитимности – это ее имитация.

Война русских, которая должна была стать новой Великой победой, длится 1670 дней – дольше, чем германо-советская 1941-45 годов. Это самая большая и самая продолжительная война в Европе со времен 1945 года – с потерями, которые по оценкам украинского Генштаба сопоставимы по масштабу с крупнейшими конфликтами XX века. Аргумент "сбережения народа" окончательно утрачен и заменен на "растрату бесполезных алкашей". Так Путин относится к гражданам, которые за его партию только что проголосовали.

В сентябре 2026 года Медведев выдал экзистенциальную формулу: "Наша страна может быть или великой державой или ее вообще не будет". А значит "великая держава" в понимании Москвы – это государство, обладающее иммунитетом от международного права. Победа 1945-го дала СССР право вето в СБ ООН и статус державы-победительницы, выводящей страну за рамки внешнего суда. А новая война превратилась в попытку вернуть силой утраченный иммунитет, иначе РФ станет "страной, которой нет". Скорее бы!

Режим, который нуждается в мифе вечной победы для легитимации, никогда не чувствует себя достаточно легитимным без нее. "Уже повторяем" – это оправдание вечной "войны без особых причин".

Следующая буква – H. Историческая преемственность: как Кремль приватизирует тысячелетие чужой истории.

Аарон Леа, Борух Таскин